Прививка от культурной модели «злых девчонок»
Лиза Маккрохан, мама, блогер и психотерапевт, говорит об агрессии среди девочек и о том, как нам использовать свои детские травмы, чтобы уберечь дочерей от буллинга, воспитать их теми, кто дружит «инклюзивно».
Когда я была маленькой
Я очень хорошо помню, как пошла в новую школу, когда мои родители переехали. Это была католическая школа, и два месяца я просила родителей, чтобы меня перевели в государственную. Жестокие девочки называли меня «Лиза Акнеман» (моя девичья фамилия — Аккерман), потому что 6-й класс принес с собой обычные для подростков проблемы с кожей. В общем, мои родители прислушались и перевели меня в государственную школу. В первый же день группа девочек пригласила меня сесть к ним за стол в столовой, и я так обрадовалась: «У меня есть друзья!» Я была так благодарна, чувствовала себя комфортно, потому что мы все в семье такие, мы живем «инклюзивно», мы приглашаем, любим и создаем пространство для других людей, я думала, что все люди — такие. Новые подруги меня расспрашивали, мной интересовались.
Через неделю я зашла в столовую и увидела, что все места за этим столиком заняты. Я подошла и тихо спросила: «А для меня места не найдется?» — в ответ «лидеры» что-то прошептали другим, все повернулись ко мне и засмеялись в лицо. Я чувствовала себя уничтоженной. Никто из ребят не позвал меня за свой стол. Я увидела один пустой столик и села туда. Так я обедала два месяца — в полном одиночестве, пока кто-то из учителей не обратил на это внимания и не посадил меня за стол к другим детям. Я проучилась в этой школе еще два года, пока мы жили в Огайо, и у меня даже есть об этих годах хорошие воспоминания. Одна из моих самых близких подруг появилась у меня именно в те годы, мы дружим до сих пор. Но тогда, я помню, те две девочки-«лидеры» продолжали буллинг. Это были такие подруги, которые зовут тебя, ты с облегчением думаешь: «О, мы снова друзья, круто!», а они это делают только, чтоб оговорить тебя потом и унизить. Самое удивительное, что не все с возрастом перерастают это. Я наблюдаю такое поведение у взрослых женщин по отношению к другим взрослым женщинам.
Что значит дружить «инклюзивно»
Как психотерапевт я понимаю, что люди обижают других людей, потому что им самим плохо. Я давала консультации и жертвам буллинга и тем, кто его инициирует. Консультируя родителей я вижу, как они сознательно или подсознательно вспоминают собственный опыт обиды, отторжения, предательства. Эти старые травмы, даже если они излечены, приближают нас к нашим детям, делая нас ласковее. Что лично я вынесла из истории со «злыми девчонками»? Благодаря им я стала тем человеком, который общается и живет «инклюзивно»: я вижу аутсайдеров и стараюсь вовлечь их в общую деятельность, я приглашаю, включаю, делаю людей частью общего. Мой внутренний мир тоже «инклюзивный», я практикую майндфулнесс и сопереживание, поэтому я научилась создавать внутри пространство, которое «включает в себя все», даже негативные моменты. Я практикую прощение. Тех двух девочек, которые обижали меня, я простила (хотя они никогда не просили прощения). А что насчет других людей, которые сделали мне больно? Или тех, кому сделала больно я? Я ищу прощения, прошу прощения, учу прощению. Прощение включает все. Оно и есть «инклюзивностью». В семье мы стараемся слушать друг друга, помогать детям называть их эмоции, быть рядом с ними, помогать преодолевать проблемы. Да, у нас бывают и «плохие» дни, когда не хватает терпения, когда мы ссоримся, но мы и это стараемся включить в понятие «наша семья» — человеческая, несовершенная, любящая семья. И мы стараемся включать других людей в нашу семью, в наши жизни и сердца через сопереживание, слова поддержки, присутствие, помощь.
