Хорошая статья Валерия Веряскина (автора проекта Будда в городе) о смерти
Вдох
Выдох
Вот и вся жизнь
В прошлом месяце у моего друга умер отец, а несколько дней назад и мы в нашей семье потеряли близкого родственника.
Сегодня же, гуляя по берегу моря, впервые в жизни увидел мёртвого дельфина – большое, сильное, красивое, но уже мёртвое тело.
Как много в жизни знаков и событий, в которых жизнь и смерть перемешаны, в которых они пульсируют, словно маяк на мысу нашего полуострова.
Смерть близких всегда сообщает мне что-то важное. Она останавливает меня в беге жизни. Хотя бы ненадолго.
Даже если её ждёшь, она всё равно внезапна. Например, вот этот наш родственник долго и тяжело болел, и было ясно, к чему всё идёт, но, когда раздался звонок и нам сообщили, что всё закончилось, – это случилось внезапно.
Я не знаю, как это бывает у вас – у каждого, наверное, по-своему, но когда я теряю близких, кроме эмоциональной реакции на потерю, где-то в глубине души происходит остановка.
Эта остановка никак не связана с мыслями и эмоциями. Это чувство глубокого экзистенциального спокойствия.
Очень похоже на океан, на поверхности которого бушует буря, а в глубине – абсолютный покой.
Перестают быть важными всякие дурацкие мелочи, о которых беспокоился, уходит суета и тревоги о будущем…
Остаётся только непостижимая тайна жизни.
У меня был период в жизни, когда я работал с умирающими людьми – разными – старыми и молодыми. Единственное, что их объединяло, – это “смертный приговор” диагноза.
Естественно, все они очень по-разному переживали ожидание приближающегося события. Кто-то проходил все стадии, описанные Кюблер-Росс, кто-то шел своим собственным, уникальным путём.
Встреча с каждым из этих людей была для меня важна, и я никогда не забуду их.
Я помню девочку двенадцати лет, которая была очень спокойна и светла.
Она сказала мне, что не боится, что ей даже интересно, что будет дальше, если будет, конечно… но ей очень жаль родителей, и она не знает как с ними быть, как успокоить их. Ведь успокоить в этой ситуации невозможно.
Мы договорились тогда с ней и с её родителями, что они попробуют просто быть друг с другом – быть и ничего особенного не хотеть ни друг от друга, ни от самих себя. Это очень непросто, ибо в “ничего нехотение” нужно включить и свое хотение – это отчаянное желание жить, и желание, чтобы твой ребёнок продолжал жить. Нет, это совсем непросто. Со всем этим трудно “просто быть”.
Как говорит Роши Джоан Халифакс, у которой я многому учусь, нам необходим мягкий живот и крепкий хребет. Одновременно!
Нам необходимо умение обнимать близких, прижимая их к своему мягкому, ничем не защищённому животу, разделяя с ними их боль, но вместе с этим нам нужен крепкий, устойчивый позвоночник, чтобы уметь переносить страдания, не размазываться и не теряться.
