Я поняла, каким эфемерным все может казаться — а может, и быть. Что почву, на которой вы стоите, могут выбить из-под вас без какого-либо предупреждения. В последние 30 дней я слышала рассказы многих женщин, потерявших супруга, у которых из-под ног не раз выбивали почву. У некоторых нет их сети поддержки, и они в одиночку борются с бедой и финансовыми неурядицами. Мне кажется ужасно неправильным, что мы бросаем этих женщин и их семьи, когда они больше всего в чем-то нуждаются.
Я научилась просить о помощи — и я узнала, как много мне ее требуется. До сих пор я была старшей сестрой, исполнительным директором, человеком, который доводит дела до конца, который умеет планировать. Этого я не планировала, и когда это случилась, я не была способна ни на что. Самые близкие ко мне люди занялись делом. Они планировали, они организовывали. Они говорили мне, где сесть, и напоминали мне поесть. Они по-прежнему так сильно поддерживают меня и моих детей.
Я поняла, что устойчивости можно научиться. Адам Грант научил меня, что есть три вещи, важные в смысле устойчивости, и я в состоянии работать над всеми тремя. Персонализация: нужно осознать, что это не моя вина. Он велел мне запретить слово «простите». Говорить себе снова и снова: «Это не моя вина». Постоянство: нужно помнить, что я не буду испытывать это вечность. Потом станет лучше. Повсеместность: это событие не должно затрагивать буквально каждый аспект моей жизни; нужна здоровая способность отделять одно от другого.
Для меня спасением было возвращение к работе, шанс почувствовать себя полезной, ощутить связи с другими людьми. Но я быстро открыла, что даже эти связи поменялись. У многих коллег появлялся страх в глазах при моем приближении. Я знала, почему: они хотели помочь, но не знали, как. Нужно ли говорить об этом? Нужно ли молчать об этом? А если говорить, то что вообще сказать? Я осознала: чтобы вернуть ту близость с коллегами, которая всегда была важна для меня, мне нужно было подпустить их поближе. То есть быть более открытой и уязвимой, чем мне когда-либо хотелось. Я говорила тем людям, с которыми работаю теснее всего, что они могут задать мне любые честные вопросы, и я отвечу. Я также сказала, что если они поговорят о своих чувствах — это нормально. Одна коллега признала, что часто проезжала мимо моего дома и была всякий раз не уверена, нужно ли ей навестить меня. Другой сказал, что мое присутствие его парализовывало, он боялся, что скажет что-то не то. Когда они заговорили открыто, страх сделать или сказать что-то не так исчез.
В то же время есть моменты, когда я не в состоянии подпустить людей ближе к себе. Я сходила в школу, на вечер, когда дети водят своих родителей по классной комнате и показывают свои работы на стенах. Многие родители — все они были так добры ко мне — пытались встретиться со мной глазами или сказать что-то, по их мнению, успокаивающее. Все время я опускала глаза, чтобы никто не мог встретиться со мной взглядом — я боялась сорваться. Надеюсь, они меня поняли.
Я научилась благодарности. Настоящей благодарности за то, что я прежде принимала как должное — например, за саму жизнь. Как бы ни было разбито мое сердце, я каждый день смотрю на своих детей и восхищаюсь тому, что они живы. Я ценю каждую их улыбку, каждое объятие. Я больше не принимаю каждый день как должное. Когда друг сказал мне, что ненавидит дни рождения и свой не празднует, я посмотрела на него и сказала сквозь слезы: «Отпразднуй его, черт возьми. Каждый день рождения — это удача для нас». Мой следующий день рождения будет адски депрессивным, но я намерена отпраздновать его в своем сердце пышнее, чем любой другой день рождения в моей жизни.
Я искренне благодарна всем тем, кто сочувствовал мне. Коллега сказал, что его жена, с которой я не знакома, решила выразить поддержку, вернувшись в университет и доучившись до диплома — она это откладывала годами. Да! Когда обстоятельства позволяют, я еще сильнее верю в такие решения. И многие мужчины — и те, кого я знаю, и те, кого никогда не узнаю — почтили память Дейва, проводя больше времени со своей семьей.
Я и выразить не могу благодарность своей семье и друзьям, которые так много сделали и убедили меня, что и дальше будут со мной. В самые жестокие мгновения, когда меня захватывает пустота, когда передо мной простираются бесконечные и пустые месяцы и годы, только их лица вытягивают меня из пучины одиночества и страха. Я ценю их безгранично.
Я разговаривала с одним из моих друзей о совместных родительско-детских занятиях, в которых Дейв больше не сможет поучаствовать. Мы придумали план, по которому этот друг сыграет роль Дейва. Я закричала: «Но я хочу, чтобы здесь был Дейв. Я хочу вариант А». Он обнял меня и сказал: «Вариант А недоступен. Так что давай на полную катушку отработаем вариант Б».
Дейв, чтобы почтить твою память и воспитать твоих детей так, как они заслуживают, я обещаю на полную катушку отработать вариант Б. И хотя шлошим закончился, я по-прежнему в трауре по варианту А. Я всегда буду его оплакивать. Как пел Боно, «нет конца горю… и нет конца любви». Я люблю тебя, Дейв.
Понравилось? Поделись с друзьями!
Источник,Источник
