Вместе с тем, что мы становимся родителями, в этот же момент мы словно откатываемся назад, в собственное детство. И заново проживаем и радостные, и грустные события прошлого. Мы видим в своем поведении то, что переняли от своих мам, а они – часто от своих. И бывает нам это не нравится. Мы в чем-то ведем себя со своими детьми совершенно иначе, тайно желая, чтобы и наше детство было именно таким. Иногда мы даже завидуем собственным детям.
Дети помогают нашему исцелению, они словно проводники в мир чистого сердца для своих родителей. Но исцеление всегда болезненно. Сколькому нужно научиться и сколько грязи достать из своего сердца! Поэтому с рождением ребенка к нам приходит и кризис. Кризис нового проживания детских травм.
Дети активизируют наши больные места
Мы живем с сердцем, перемотанным лейкопластырем. Вместо того, чтобы лечить свои раны, мы заклеиваем их и делаем вид, что все нормально. Но конечно же, ничего хорошего не происходит. Под бинтом начинается воспаление, и мы становимся еще более душевно больными. Если нас когда-то кто-то предал, то вместо того, чтобы учиться прощению, мы стараемся забыть. И везде видим обман и предательство.
Помня каждую обиду, нанесенную нам родителями, мы их бережно храним, достаем и хвастаемся друг перед другом. А можно было бы простить и идти дальше, жить совсем иначе. Но это не интересно, да и гораздо труднее!
Когда рождается ребенок, у нас все меньше сил для того, что бы притворяться, не получается уже терпеть постоянную боль в душе. К тому же малыш все время норовит прикоснуться именно к этому месту, наступить на нашу любимую мозоль. Когда он входит в самый сложный для нас возраст, это значит, что это именно тот возраст, когда нам, в нашем детстве было непросто.
Кому-то очень тяжело с грудными детьми. Скорее всего, именно в этот период для вас случилось что-то тяжелое. Может быть, вас по Споку укладывали спать одного в комнате? Или кормили раз в три часа? Или мама уже тогда вышла на работу?
Кому-то сложно с годовалыми. Например, где-то с года до двух лично для меня очень сложный возраст детей – слишком тяжело они мне даются. Потому что я в это время пошла в ясли, и для меня слишком многое изменилось.
Кому-то очень сложно с трехлетками, которые так отчаянно отстаивают свои права. Может быть, у вас как раз таких прав не было? Кому-то трудно пережить период нарциссизма ребёнка, когда он требуется столько внимания и восхищения. Кому-то сложно отвечать на миллиарды вопросов, может быть, потому что им в этом возрасте просто затыкали рот. И так далее.
Ребенок – это отличный индикатор нашего психического здоровья и нашей зрелости. Вы можете отследить и то, в каком возрасте вы застряли. Когда вам вдруг начинает казаться, что больше ничего вы ребенку дать не можете и что делать с ним – не понимаете. Такое может случиться вдруг в семь, десять, пятнадцать лет. Это просто звоночек свыше – обрати внимание на свои заклеенные лейкопластырем раны! Их пора лечить! Пора срывать бинты, смотреть правде в глаза и лечить. Дезинфицировать, чистить, иногда даже зашивать у специалиста. А еще – дать тому время зажить.
Если бы не дети, мы еще долго могли бы купаться в иллюзии, что абсолютно здоровы, что у нас все отлично, что мы уже добрые и просветленные. А эти маленькие человечки берут на себя непростую задачу, открывая нам глаза на истину.
Дети приходят к родителям. Не наоборот.
Когда мы осознаем, что у нас есть проблемы в отношениях с нашими родителями, нам очень сложно что-то с этим сделать. Потому что мы ждем, что родители изменятся. Что они сделают нам шаг навстречу. Что мы им расскажем, как жестоко они с нами обошлись, и они нам это компенсируют. И этого не происходит.
Многие девочки плачут и говорят, что прощают свою маму, прощают, а потом заходят к ней в дом, а она – за старое. И как с этим дальше жить? Многие же девочки говорят и о том, что мама сделала мне так больно, и поэтому должна сделать первый шаг.
Перейдите к следующей странице, нажав ее номер ниже.
- Поделиться в Facebook
