А ты уже, слегка побитый жизнью, просто хочешь больше спать и у тебя, пока ещё редко, но уже побаливает где-то в районе спины.
И даже не это главное — уже хочется, чтобы кто-то просто сварил тебе тот самый борщ, вкусный, полил его сметанкой, и смотрел, улыбаясь, как ты, голодный, пришедший с мороза в тёплую квартиру, сидишь и уплетаешь его за обе щеки. И к чёрту надоевшие пельмени, давно окаменевшие в морозилке.
А потом чтобы кто-то принёс тебе чай.
И чтобы потом за тобой убрали чашку и тарелку, и не пришлось бы их мыть. И дело даже не в тарелках и не в борще, а в том, что хочется прийти в квартиру, в которой кто-то ждёт. В квартиру, где твои рубашки появляются чистыми и глаженными сами, где твоя постель уже убрана кем-то, и нет на подоконнике сантиметрового слоя пыли.
В квартиру, где просто тепло и уютно.
И приходит вдруг понимание того, что тот самый с*кс, за которым ты гнался, теперь регулярнее не у тебя, а у твоего женатого приятеля. Потому что тебе его, этот с*кс, еще надо найти, а у приятеля — да вот он, всегда под боком. И пусть его жена не так уж идеальна, и совсем не модель, и у неё появились бока и животик, но она просто рядом.
И выясняется вдруг, что жениться-то особо не на ком.
Молоденькие птички всё больше смотрят в сторону таких же молодых кавалеров (которые потом, «не нагулявшись», оставят их с детьми), да и на кой чёрт ты, старый тридцатипятилетний хрен, с первыми сединками в волосах, сдался молодой девчонке?
Ну был бы ты хоть безмерно богат, имел бы хоть джип и большое бабло…
Так нет же, ты — ну признайся! — совершенно среднестатистический, ходишь на работу с девяти и до шести с понедельника по пятницу, и зарплата твоя такая же, среднестатистическая. И ты понимаешь: если заводить семью, то, чтобы вам прожить нормально, твоя женщина тоже должна работать, а сам ты всё если и потянешь, то с большим трудом.
Нет, молодые петушки, на которых смотрят молодые курочки, так же бедны, как и ты, но у них, у петушков этих, есть главный и неоспоримый плюс: они молоды. А ты уже не очень.
И ты начинаешь присматриваться к тем дамам, что уже постарше. Они тоже хороши и отстоялись, как вино, и явно знают, как варить тот самый борщ, и…
И вот тут-то поджидает главная засада. Они, женщины постарше, уже слишком «прошаренные», чтобы просто быть с тобой. Просто потому, что ты — это ты.
Они уже нажрались этой жизни, они уже поразводились по первому разу и тянут своих детей, и главное — они слишком хорошо понимают уже, что семья — это не только лёгкость бытия, но и рубашки, и носки, и пыль на подоконнике; и что мужчина рядом — это ещё одна забота.
А забот, кроме мужчины, у женщины хватает и так. Особенно если дети.
И они уже не смотрят на то, какой ты красивый и балагур, они смотрят, что ты можешь дать взамен, за заботу о себе и за тот самый борщ.
А ты ведь нихрена, если подумать, не можешь дать.
Зарплату? Не смеши. Ты — среднестатистический, она — тоже, а потому зарабатывает не меньше тебя (а иногда и больше), а потому от этого союза выиграешь только ты: себя она и без тебя обеспечит, только теперь у неё прибавится домашних забот, потому что исторически так вышло: работа по дому — она всегда женская.
И то, что она раньше могла отложить на потом, или не делать вовсе, теперь придется делать, потому что есть же ты со своими борщами и рубашками, которые нужно гладить для тебя.
Перейдите к следующей странице, нажав ее номер ниже.
- Поделиться в Facebook
