Чтобы вы знали: в тот день, когда я получил права, я прыгнул в тачку и держал 230 всю дорогу от Парижа до Ниццы.
Наедине с собственным безумием надо всегда чувствовать себя комфортно.
Если бы еще совсем недавно меня спросили, что бы я делал, если бы узнал, что через пять минут Земля разлетится к чертовой матери, я бы сказал так: сел бы в самолет и прыгнул с парашютом, чтобы напоследок получше разглядеть п…ц. Но сейчас я понимаю, что просто предпочел бы в последний раз заняться любовью, надеясь на то, что та женщина, которая будет в этот момент рядом со мной, окажется моей женой.
Впервые я встретился с Моникой на съемках «Квартиры» (фильм режиссера Жиля Мимуни 1996 года. — Esquire). Знаю, что так могли бы сказать все, кто ее знает, но я влюбился в нее с первого взгляда. А потом мы снялись вместе в целой куче фильмов. Но это не какой-то рекламный трюк. Просто когда-то Серж Гинсбур сказал, что кино — это слишком чувственный бизнес, чтобы оставлять в нем свою жену без присмотра. А я, похоже, воспринял это очень близко к сердцу.
Если бы не Моника, я бы точно просрал «Необратимость» — наш с Моникой лучший фильм. Гаспар Ноэ (режиссер фильма. — Esquire) подошел ко мне в клубе в пять утра и спросил, могу ли я заняться с Моникой настоящей любоввью перед камерой. Строго говоря, я послал его на х… А потом я позвонил Монике и рассказал ей об этом. «Знаешь, что, — сказала она. — А давай позовем его к нам на обед. Пусть расскажет обо всем поподробнее».
Самая важная добродетель кинематографа, на мой взгляд, заключается в том, что это один из последних видов искусства, который все еще способен провоцировать людей.
Кино надо снимать так, чтобы после него не хотелось продолжить вечер в Макдональдсе.
В кино довольно много правды: шлюх часто играют шлюхи, сутенеров часто играют сутенеры.
Мне нравятся такие сценарии, где в каждой новой сцене я появляюсь с новой девчонкой или на новой машине.
Вообще-то я ненавижу, когда актеры идут в рекламу и начинают лезть из телевизора в каждый дом, предлагая купить какое-то дерьмо. Это противно. Но спросите меня, стал бы я делать что-то для Гуччи, и я первым делом скажу: сколько платят? Я актер, и это моя работа — сниматься за деньги. Единственное, чего я не стану делать ни за что на свете — это сниматься голым по пояс в рекламе парфюмерии.
Чего я никак не научусь понимать, так это почему люди делают те уродливые вещи, которые они делают.
Мне нравятся безумцы. А еще больше мне нравятся безумцы, умеющие управлять своей судьбой.
Приближение старости странная штука: раз — и ты вдруг начинаешь понимать, какие вещи ты любишь на самом деле, а какие — нет.
Надо всегда хранить в себе ту ярость, которая была дана тебе при рождении.
Понравилось? Поделись с друзьями!
Источник
